Режиссер - Яна Тумина.
Художники - Яна Тумина и Нил Бахуров.
«Что наша жизнь?»
Спектакли Яны Туминой отличает яркая визуализация смыслов, синтетизм художественных образов и музыки. Этот спектакль не исключение. Он создан целой группой художников. Это режиссер Яна Тумина, Нил Бахуров, Кира Камалидинова, Кирилл Маловичко, Маша Небесная, еще и режиссер по костюмам, Василий Ковалев - художник по свету.
Главным смысловым предметом на сцене является задник, занавешенный крафтовой бумагой. По нему весь спектакль будут скользить разные изображения: дома, городские кварталы, облака, звезды и наконец свитки Торы. Бумага в спектакле воплощает книгу, а все сменяющие друг друга проекции на ней - события нашей жизни, состоящие из множества иллюзий (видеохудожники: Кирилл Маловичко и Маша Небесная). Нам только кажется, что жизнь каждого из нас особое событие, а на самом деле, мы - тексты, давно вписанные в Вечную книгу. «Да, мы только буквы», - подтвердила мою догадку Яна Тумина на встрече с клубом «Хэллоу, Станиславский!».
В центре повествования жизнь Яши Мазура (Евгений Овчинников), штукаря (фокусника) из Люблина. Он очень талантливый артист, создатель собственных фокусов, а, по сути, миров.
И вся первая часть - это невероятно яркая проекция его личности. Она представляет собой настоящий театр, шапито-шоу. Отсюда и резко обозначенные ящиками границы сцены, и ящик как предмет реквизита иллюзиониста.
У Яши есть жена, две любовницы, возлюбленная и даже влюбленная в него мать Магды. Все эти женщины - часть его представления. Эстер (Анна Терентьева) - жена, верная и целомудренная, на лице у нее подрисованы слезки. Ее наряд практически неизменен.
Магда (Алина Исхакова) - напарница Яши в его цирковых номерах. Она немая, самая ранимая и самая покорная. Магда знает всё о похождениях любовника и невероятно страдает. Об этом их танец страсти с Яшей, переходящий в клоунский номер. Ее наряд и покорность напомнил мне клоунессу Джельсомину из фильма Феллини «Дорога».
Мать Магды Елизавета (Светлана Свибильская) тоже обожает Яшу, и она сама всякий раз устраивает для него представление, выезжая на сцену в собственном кухонном шкафу, жестикулируя и кокетничая с любовником дочери и их кормильцем.
Зевтл (Евгения Романова) - страстная любовница с ярко накрашенными губами и коралловыми бусами, подарком Яши. Вот она меняет наряды часто и ведет себя с Яшей бесцеремонно, зная и свою власть над ним.
Кульминацией первой части спектакля является танец женщин Яши, похожих на марионеток, которых он дергает за тросы. Он - иллюзионист, обманщик, и публики, и своих женщин. Но Яша и сам в плену своих иллюзий и своих привязанностей. Еще одним его атрибутом является куколка канатоходца, с которой он упражняется. Эта еще одна черта характера Яши: он - человек, который все время рискует.
Поскольку в Яше борются его добрая сущность и низменная, на сцене вместе с ним все время бес (Антон Шварц) в красной бархатной жилетке, с ушами как ему и полагается в народном площадного театре, и ангел (Николай Тарасюк), в белом и с нимбом.
Роман и спектакль построены на внутреннем конфликте главного героя, который запутался в собственных хитросплетениях. Режиссер это тоже визуализирует: на сцену с потолка свисают тонкие черные тросы, к которым подвешены грузики: гиря, замок и красный мешочек, из которого высыпается песок. Эти предметы символически обозначают то, что утяжеляет земную ношу Яши и каждого человека: гиря от часов, мешочек с песком, обозначающие страх перед временем и конечностью жизни, свеча (и в романе Яша боится, что он скоро состарится и станет побирушкой-шарманщиком).
Саундтрек спектакля (Павел Ховрачёв и Святослав Лысов) тоже поддерживает тему времени, в рамки которого заключил себя герой. Рамки визуализируются на сцене также ящиками из фанеры, а мы отчетливо слышим тиканье и даже бой часов. Яша страстно хочет оторваться от тех грузов, которые его держат. Он и буквально работает над номером, в котором он должен полететь. И опять фантазия фокусника воплощает на сцене его мечту, и большие белые хлопающие крылья, сделанные на наших глазах из «дверей» в домах его возлюбленных, вот-вот воспарят. Как же ему хочется от них от всех улететь!
И, конечно, бесподобным аккордом спектакля является танго вчетвером, которое воплощает желание Яши выпорхнуть из провинциального мирка Варшавы. Эмилия танцует с Яшей. Черт их соединяет, а ангел разъединяет. Герои тоже летают в танго по сцене, но Яшу освободит другая сила, о которой он редко вспоминает.
Еще одним грузом на тросе, который характеризует героя, является замок. Яша мастерски вскрывает любой замок, поэтому воры считают его своим раввином. Замок воплощает также представление Яши о жизни, которая кажется ему механизмом с понятным секретом. Яша, с одной стороны, верит только в себя и свою власть над людьми. Никаких замков в отношении к себя он не признает. Он хочет мирового признания. С другой, его мучает совесть за то, что он грешит. Об этом ему говорит не только ангел, но и отец, который тоже почти все время на сцене.
Отец (Григорий Каганович) - лучшая часть Яши, он имел репутацию безукоризненной честности. И Яша все время повторяет, что он фокусник, а не вор. Отец напоминает сыну о его корнях, еврейской традиции, от которой сын отпал, поддавшись искусу науки.
Кульминацией в жизни героя становится ночь, когда он решается ограбить сейф старика Заруского ради денег, чтобы жениться на Эмилии. Эта сцена следует за эпизодом с сутенером Германом, по сути, проекцией того, кем может стать Яша. Именно после свидания с ним в душе героя возникла та легкость, которая вознесла его в дом Заруского. Герой теряет отмычку прямо у сейфа, а потом, спрыгивая с балкона, повреждает ногу.
В спектакле эту историю рассказывают четверо: Яша, ангел, черт и отец. Интересный ход! Режиссер намеренно отказывается от реализма, от иллюстрации романа. Главное - это борьба внутри героя и борьба героя с миром, с Богом, за свое место. А результат - хромота, и эта деталь связывает Яшу, люблинского штукаря, с его библейским прототипом - Иаковым, который тоже во сне боролся с ангелом и остался хром. И нарек его Бог не Иаков, а Израиль.
Эта деталь меняет масштаб романа. Писатель создал историю не только о конкретном человеке, а о жизни человека вообще, с амбициями, желаниями, сомнениями и приходом к Богу. То, что происходит после неудачного ограбления в спектакле передано через бумажный вихрь.
Сначала в вихре бумаги кружит Яша, а потом там же оказывается Магда, которая не смогла пережить его измену, уходы к другим женщинам и повесилась. До конца спектакля на стене будет проекция веревки и петли на фоне дома. Яша порвал не одну жизнь, а две сразу: Магды и ее матери, ведь ей не утешится никогда.
Самая пронзительная сцена в спектакле - это когда полусумасшедшая мать, перебирая клочья бумаги, ищет в них дочь и зовет ее. Крик Магды: «Убита!» - приговор, вынесенный себе Яшей: он убил человека. Последние сцены метафорически рассказывают историю преображения души героя. Яша наконец осознает степень своего падения. Не случайно на сцене он сидит в яме по грудь, спиной к зрителям. Бывший штукарь возвращается в Люблин и заточает себя в домик, «потому что не мог больше дышать».
Домик сооружают на сцене из пеналов, обрамлявших сцену. С цирком покончено. Ангел приносит Яше свечу для молитвы, и Яша, читая древние книги, постигает мудрость Торы. Люди его объявляют даже раввином, а он продолжает считать себя страшным грешником. Он просит у Мехла (Сергей Шадрин), пришедшего его навестить, только замок, который теперь получает для него новый смысл - добровольное заточение. Так закончилось шапито. Тросы, в которых герой барахтался, исчезли, и началась жизнь духа.
Стены добровольной кельи загораются древними письменами Ветхого Завета, а на стенах дома начинают вращаться древние свитки, и все это создает ощущение новой реальности, открывшейся Яше. Наконец к нему приходит ответ, что нужно делать в жизни И со сцены звучат всем известные десять заповедей.
Спектакль о возрождении души не мог не закончиться свершением чуда. На наших глазах открывается убежище кающегося грешника, и перед зрителем предстает ребенок в белом хитоне и кипе. Это душа Яши или другого ребенка.
Но что замечательно - в руках у мальчика снова фигурка канатоходца на ниточках. И пока все повторяется, Тора жива!
